Выдающийся российский танцор, педагог и хореограф Николай Цискаридзе впервые за долгие годы решился поделиться глубоко личными воспоминаниями, связанными с днем его самого первого выхода на профессиональную сцену. Оказывается, именно тогда, когда юному артисту едва исполнилось одиннадцать, и с выступающим на сцене Цискаридзе случилась трагедия, она произошла совсем не под софитами театра, а за его пределами, оставив незаживающую рану в его душе.
Подробностями этого драматического дня артист поделился с журналистами Цискаридзе живо помнит свой дебют, отмечая, что тогда ему было всего 11 лет. Именно в то же самое время в его родном Тбилиси развернулась колоссальная трагедия: соседка, мать двоих детей, лишила их жизни. Эти дети были сверстниками Николая, с которыми он проводил много времени за играми. Женщина после содеянного сама отправилась в органы правопорядка и призналась в содеянном.
Цискаридзе добавил, что, хотя тогда понятие "домашнее насилие" отсутствовало, позднее стало очевидно, что женщина, вероятно, находилась в тяжелых условиях. Изначально ее признанию в убийстве детей не сразу поверили, но впоследствии факты подтвердились.
Самым мучительным для 11-летнего мальчика оказалось ужасающее совпадение: похороны его друзей состоялись ровно в тот день, когда он должен был впервые выйти на театральные подмостки. Танцор описал это стечение обстоятельств как "шоковое событие", которое оставило "сильнейший и глубочайший отпечаток" на всей его дальнейшей жизни.
Он вспоминает свои ощущения по дороге на спектакль: "Я сел в троллейбус и думал: их больше нет, а я сейчас должен выйти на сцену", — передает Цискаридзе свои мысли, полные горечи и несовместимости происходящего.
Артист признался, что в течение его карьеры бывали периоды, когда желание выступать на сцене полностью пропадало. Такое состояние особо сильно "накрыло" его в 90-е годы, после ухода из жизни его матери. Цискаридзе рассказал, что к своим двадцати годам он остался без всех своих близких родственников. Тем не менее, несмотря на эти личные потери и потрясения, он находил в себе силы продолжать свой путь в танце. Этому способствовал и завет матери, которая просила его ни в коем случае не прерывать творческую деятельность после ее ухода из жизни.
